Владимир Калинкин: Мы формируем новую философию нормирования в строительстве

Минстрой России, ФАУ «ФЦС» и ТК 465 «Строительство» меняют подход к формированию нормативной базы строительной отрасли. Об этом шла речь на расширенном заседании ТК 465. Новая логика вызвала вопросы у профессионального сообщества, поэтому мы решили подробно обсудить причины и последствия этих изменений с руководителем ФАУ «ФЦС» Владимиром Калинкиным:

- Владимир Николаевич, на расширенном заседании ТК 465 «Строительство» Вы рассказали о переходе на трехлетнее планирование разработки нормативных документов. Почему было принято такое решение?

- Вопрос перехода на трехлетнее планирование возник довольно давно, лет пять назад. Мы несколько раз подступали к этой задаче, потому что хотели переформатировать работу Минстроя России и ФАУ «ФЦС» в области технического регулирования: уйти от принципа «исследуем и нормируем то, что можем» к работе под конкретные отраслевые приоритеты. Раньше увязка разрозненных инициатив с приоритетами, определенными Стратегией развития строительной отрасли, каждый год занимала много времени и сил. Сейчас мы изменили этот подход: сначала определяем приоритеты, а затем под них выстраиваем исследования, НИР, НИОКР и будущие документы по стандартизации.

Эти приоритеты формируются исходя из ключевых ориентиров отрасли, достижений науки и техники, работы по подготовке программы научно-технологического развития строительства, поручений Президента и Правительства России, обращений федеральных органов власти и профессионального сообщества. Все это мы собрали в единый массив данных, структурировали и на этой основе сформировали перечень приоритетных направлений технического нормирования. Предлагаю рассмотреть некоторые из них в качестве примера.

Возьмем такой приоритет как повышение производительности труда. Вопрос простой: за счет чего ее можно повысить, и какие инструменты для этого нужны? Мы проанализировали технологии, которые способны дать такой эффект. Например, аддитивные технологии. Мы посмотрели, какой нормативно-технический задел уже существует, обсудили ситуацию с профессиональным сообществом и бизнесом, попросили сформулировать, что мешает внедрению этих технологий, и на этой основе определили набор вызовов. Каждый вызов мы разложили на задачи, то есть на конкретные действия, которые позволяют его преодолеть.

В итоге мы не просто объявляем: «нужно развивать аддитивные технологии» - и ждем, пока разные институты, отраслевые объединения и бизнес начнут готовить несвязанные между собой документы. Мы заранее определяем, какой практический результат нужен отрасли, какие исследования уже проведены и каких работ не хватает, чтобы в итоге появился применимый документ по стандартизации.

Кроме того, мы проанализировали, что по этой теме уже сделала наука, какие НИР и НИОКР выполнены, и обозначили конкретные направления дальнейшей работы. Есть многокомпонентные задачи, которые невозможно решить за один год, поэтому мы распределяем их на 2026, 2027 и 2028 годы. Так и появляется трехлетнее планирование. Совокупность этих исследований затем должна лечь в основу новых сводов правил и национальных стандартов, и мы заранее понимаем, какие работы нужны для каждого документа.

-То есть вы разложили каждое направ­ление в рамках каждого приоритета, что называется, на атомы, и прописали цепочку решения задач?

- Совершенно верно. Мы провели такую «атомизацию» проблем. Например, по аддитивным технологиям выявили недостаток номенклатуры бетонных смесей для строи­тельных 3D-принтеров: разные условия требу­ют разных составов. В 2026 году планируется выпуск ГОСТа по составам смесей на базе исследований Казанского государственного архитектурно-строительного университета.

Еще одно направление повышения про­изводительности труда - сроки проектирова­ния и строительства. Это системная задача, над решением которой последовательно работают вице-премьер РФ Марат Шакирзянович Хуснуллин, Минстрой России и все профсообщество. Мы хотим разобраться, сколько должно длиться «идеальное» про­ектирование и «идеальная» стройка. Сегодня значительная часть действующих подхо­дов к нормированию сроков сформирована еще в советский период и применима лишь условно: изменились материалы, технологии, строительные процессы, стоимость денег. На­пример, монолитное строительство в СССР было скорее экспериментальным направлением, а сегодня это один из базовых способов возведения жилья. Поэтому нам нужны современные нормативные документы, которые позволят обоснованно определять сроки проектирования и строительства, в том числе для государствен­ных и муниципальных контрактов.

Огромная проблема - исполнительная документация. Сейчас больше 30 сводов правил содержат собственные формы актов и проце­дуры подготовки исполнительной документации. Мы задаем вопрос: зачем так много? Если собрать требования в одном месте, можно убрать дублирование процедур и избыточные документы. Условный пример: для ввода вентиляционной установки нужно оформить не­сколько актов приемки, а это означает собрать исполнителя работ, представителя заказчика, инспекторов строительного контроля заказчика и подрядчика, представителей субподрядчиков - и так несколько раз. Логичнее свести эту процедуру к единой понятной модели в доку­менте по стандартизации.

Но я уверен и в другом: рост производи­тельности труда в строительстве во многом связан с укрупнением компаний и повышением управляемости строительного процесса. Се­годня на больших стройках работают десятки, а иногда и сотни малых подрядчиков и микро-компаний. Такому конечному звену зачастую сложно инвестировать в роботизацию, малую механизацию, обучение и системное повышение производительно­сти. При этом сама стройка все еще заметно оторвана от верхнего уровня - девелопмента и управления, где цифровые решения внедряются быстрее.

Стратегией развития строительной отрасли до 2030 года определен необходимый рост производительности труда. Поэтому важно понимать, за счет чего это возможно и где находятся реальные резервы.

- Интересно, за счет чего?

- На мой взгляд, существенная часть эффекта связана со снижением административных барьеров, сокращением бюрократических процедур и инвестиционно-строительного цикла. Стал ли рабочий на стройке быстрее укладывать кирпич? Вряд ли. Роботов и полностью автоматизированных решений на стройплощадках пока тоже немного.

- То есть производительность труда сейчас во многом «сидит» в начале цепочки - в управлении и сокращении процедур?

- Да, в оптимизации управленческих решений, сокращении издержек, снижении нагрузки на административный контур. Но дефицит рабочей силы никуда не исчезает, даже при текущей загрузке отрасли. Поэтому автоматизация, роботизация и малая механизация стройки остаются большим резервом повышения производительности труда.

Еще одна тема, которой мы серьезно занимаемся, - жизненный цикл объекта капитального строительства. Сегодня в отрасли часто действует установка: построить как можно дешевле, сдать - и забыть. А собственник после этого начинает нести расходы на эксплуатацию, ремонт, обслуживание инженерных систем. Мы все знаем примеры, когда строятся большие муниципальные школы с бассейнами, крупными рекреационными пространствами и сложной инфраструктурой, а затем у муниципалитета возникает вопрос: как это содержать и оплачивать? Поэтому важно не просто построить объект, а правильно оценивать и эффективно управлять его жизненным циклом.

Здесь есть несколько аспектов. Первый - сколько лет здание должно работать: 50, 70, 100, 150 лет? Да, у нас есть ГОСТ по надежности объектов капитального строительства. Но, например, при строительстве объекта нефтегазового комплекса на Севере, в условиях вечной мерзлоты, проектирование на 100 лет может требовать огромного запаса прочности. Почему мы не можем для таких объектов рассматривать жизненный цикл 40 лет, если понимаем, что это продиктовано технологической целесообразностью? Это может быть значительно дешевле и рациональнее. То же относится к промышленным объектам и отдельным объектам инфраструктуры

Сейчас мы обсуждаем с учеными и более широкий вопрос: сколько лет должен жить многоквартирный дом? Есть не только физический, но и социальный, функциональный, технологический фактор устаревания. Жилье 1970-х годов и современное жилье - это разные подходы к комфорту, инженерии, планировочным решениям. То, что вчера считалось нормой, сегодня может не соответствовать ожиданиям людей. Эти факторы меняются очень быстро, и нам вместе с научным сообществом нужно понять, как это учитывать в нормировании.

- В этой ситуации трехлетнее планирование разработки нормативных документов - как раз выход?

- Конечно. За один год такие цепочки не выстроить. Трехлетнее планирование повышает прозрачность и позволяет видеть логику процесса: от отраслевой проблемы и исследования - к конкретному документу по стандартизации и практическому результату для строительного комплекса.

Понятно, что на первом этапе такой подход вызывает вопросы у части научного сообщества. Раньше предложения по темам исследований часто формировались снизу вверх: институты предлагали то, что могли выполнить в рамках своей специализации и имеющихся компетенций. Теперь мы меняем модель и говорим: государство как заказчик должно формулировать цели, отраслевые вызовы и ожидаемые прикладные результаты.

- То есть наука должна не просто предлагать темы, а показывать, как они встроены в отраслевые задачи?

- Именно так. Мы не отрицаем инициативу науки и не закрываем возможность поисковых исследований. Если ученые видят проблему которую мы не учли, - пожалуйста, приходите, обосновывайте, мы готовы обсуждать. Но если исследование не имеет понятной связи с от­раслевой задачей и будущим нормативным результатом, финансировать его за счет госу­дарства неправильно. Бюджетный заказчик должен понимать, какой практический эффект будет получен.

Мы задаем рамку, внутри которой отраслевая наука может работать. Это не ограни­чение развития, а попытка связать научные исследования с конкретным целеполаганием. Если тема действительно важна, если она от­вечает на вызов отрасли, мы готовы включать ее в план.

- Знаете, я всегда была уверена, что отраслевая наука работает от заказа…

- Она и работает от заказа, но раньше это в значительной степени регулировалось в ручном режиме. Теперь наука может увидеть, что именно Минстрой России и ФАУ «ФЦС» планируют на три года, и строить свои рабочие планы и заявки исходя из этого. Если есть идеи и обоснованные предложения - приходите. Но в ближайшие два-три года нам нужно сосредоточиться на конкретных вопросах стандартизации.

Я считаю, что это большое достижение: впервые удалось систематизировать значительный массив проблем и сделать эту работу публичной. Мы вывесили проект программы и сказали отрасли: смотрите, что нужно нам, и предлагайте, что можете сделать вы - наука, бизнес, профессиональные объединения.

- То есть теперь у строительной отрасли есть трехлетняя программа стандартизации, в которую можно вносить изменения и предложения, а если бизнесу чего-то не хватает, нужно не спорить в кулуарах, а конкретно формулировать свои предложения?

- Да, в этом и есть логика трехлетнего плана по стандартизации. Любой участник рынка может открыть план, найти свою нишу или предложить новую тему, обосновав ее необходимость для отрасли. В плане есть не только государственные, но и внебюджетные исследования. Если бизнес считает тему важной и готов финансировать разработку, мы поддержим. Мы активно работаем с производителями металлоконструкций, деревянного домостроения, полимерных материалов.

Второй важный вопрос - взаимодействие науки и ФАУ «ФЦС» при разработке документов по стандартизации, прежде всего сводов правил. ФАУ «ФЦС» берет на себя разработку СП не для того, чтобы подменить науку. Логика другая: все, что написано в своде правил, должно опираться на научное исследование, а каждый нормируемый параметр должен быть подтверждён научными результатами. Просто так установить параметр или коэффициент нельзя. Задача науки - получить и обосновать параметры, а задача ФАУ «ФЦС» как института по стандартизации - грамотно и корректно «упаковать» эти результаты в документ.

- Почему вообще встал такой вопрос?

- Потому что нам нужно выстроить единую методологию стандартизации и повысить качество документов. Когда мы разбирали результаты работ по СП и задавали вопросы по конкретным параметрам, не всегда получали достаточное обоснование. Но сегодня мы не можем принимать такие вещи на веру: отрасли нужны точность, прозрачность и доказательность. Поэтому еще раз подчеркну: ФАУ «ФЦС» забирает на себя не научные исследования, а внедрение результатов прикладной науки в документы по стандартизации и проверку того, что эти результаты действительно обоснованы. От нас в СП не должно появиться ни одного нормируемого параметра, не подтвержденного научной или расчетной базой. Это жесткая установка Министра строительства и ЖКХ РФ Ирека Энваровича Файзуллина и она абсолютно логична. Мы очень внимательно разбираем каждый новый или актуализируемый СП, каждый параметр и его подтверждение. Ни одна абстрактная или недоказанная цифра в свод правил попасть не должна. Формально нам было бы проще получить государственное задание и финансирование, передать работу профильному институту, принять готовый документ и утвердить его. Но есть несколько факторов, которые вынудили нас изменить подход.

Первый фактор - СП 555.1325800.2025 «Система нормативных документов в строительстве. Основные положения». Этот свод правил зафиксировал новую логику системы нормативных документов в строительстве. В ней выделяются, в частности, своды правил «Основные положения» (СП ОП), своды правил «Правила проектирования» (СП ПП) и своды правил «Методические указания». СП ОП - это шаг к параметрическому нормированию: в них должны содержаться ключевые характеристики результата, которые необходимо обеспечить. Дальше включается механизм технического регламента о безопасности зданий и сооружений (384-ФЗ): проектировщик может использовать документы по стандартизации, СП ПП, стандарты организаций, результаты исследований, испытаний и моделирования, чтобы подтвердить достижение необходимых характеристик объекта.

Как неоднократно подчеркивал замминистра строительства и ЖКХ РФ Сергей Музыченко у проектировщика теперь есть различные инструменты подтверждения соответствия проектной документации требованиям безопасности. И выбор конкретных инструментов остается за проектировщиком. Если проектировщик не готов идти альтернативным путем, не нужно изобретать велосипед: применяй СП ПП и не фантазируй.

Второй фактор - переход к машиночитаемым и машинопонимаемым форматам. Сейчас на портале «Стройкомплекс.РФ» размещен Реестр требований. Если говорить профессиональным сленгом, пока это скорее большой массив данных, который нужно привести к машинопонимаемому виду. Когда мы взяли конкретный действующий свод правил, оказалось, что только от 5% до 20% его требований можно без серьезной переработки перевести в машинопонимаемый формат. Причина в том, что язык большинства сводов правил сегодня недостаточно конкретен.

Например, в СП о многоквартирных жилых домах может быть требование о том, что потоки посетителей встроенного магазина и жителей дома не должны пересекаться. Но как перевести это на язык цифры, условия, алгоритма? Искусственный интеллект может помочь, но только если его загрузить чистыми, однозначными и структурированными данными. Поэтому мы переводим своды правил из формата абстрактных текстов в систему формализованных требований, пригодных для цифровой обработки. Если в документе написано «рекомендуется» или «допускается», машине трудно понять, это обязательное условие или вариант решения. В этом одна из главных проблем.

Наша стратегическая цель - генеративное проектирование, к которому отрасль постепенно будет приходить. Мы понимаем, что сегодня в мире еще нет мощностей и инструментов, позволяющих полностью заменить проектировщика и автоматически создать полноценный проект с помощью ИИ. Но движение в эту сторону уже началось.

Я уверен, что через 20 лет проектировщику не нужно будет держать в голове весь массив требований. Он сможет поставить задачу системе: нужен детский сад на 1000 мест на земельном участке с такими характеристиками; данные по участку можно взять из ГИСОГД, прогноз по наполняемости и возрасту детей - из стратегии социально-экономического развития муниципалитета, типовые проектные решения - из ЕГРЗ. На основе этого система сможет собрать проектное решение. Но для этого сама система должна понимать, какими требованиями она оперирует.

- Но тогда во всех этих системах и проектах должны быть проверенные и доверенные данные.

- Не только данные, но и алгоритмы. Уже сегодня есть большие расчетные комплексы: например, нагрузки вручную давно никто не рассчитывает. Проектировщику нет смысла каждый раз читать своды правил и ГОСТы, если он пользуется инструментом, который выдает результат на основе верифицированных алгоритмов и проверенных данных. Такие комплексы стоят дорого, потому что содержат огромные базы знаний и человеко-часы разработчиков. Наша цель - чтобы проектировщик пользовался сертифицированным, верифицированным, одобренным инструментом. Но чтобы к этому подойти, сначала нужно навести порядок в массиве требований. Еще один важный аспект: с 1 марта 2027 года меняется предмет экспертизы. Она должна будет проверять проектную документацию на соответствие требованиям, включенным в Реестр требований. Это важно, потому что сегодня эксперт работает по открытому перечню требований и может запрашивать у проектировщика самые разные подтверждения, в том числе имеющие косвенное отношение к безопасности конкретного объекта. Реестр должен убрать такую неопределенность и сфокусировать экспертизу на проверяемом наборе требований.

В чем философия Реестра требований? В век цифровых технологий странно полагаться на чьи-то «тайные знания» и неформальные ожидания. Все должно быть четко сформулировано, оцифровано и правильно разложено. Смысл Реестра - сфокусировать эксперта на определенном наборе требований безопасности, которые он обязан проверить. При этом Реестр наполняется не только документами Минстроя России, но и требованиями других ведомств. Мы выступаем операторами и можем подсказать коллегам, что нужно внести и в каком виде, но источники требований шире, чем строительный блок.

- У других ведомств есть свои документы, и одно и то же требование может различаться по параметрам и логике. Что вы делаете в такой ситуации?

- В этой ситуации мы как операторы Реестра поднимаем «красный флажок» и говорим: требование не может быть включено, пока оно не синхронизировано с уже действующими требованиями. Смысл этой работы - убрать противоречия и дублирование. Большая работа была проведена с МЧС России, потому что исторически много коллизий возникало на стыке пожарной безопасности и строительного нормирования. Принят понятный «водораздел»: если вопрос относится к пожарной безопасности, приоритет имеют требования МЧС России; если нет - требования строительного регулирования.

МЧС России очень внимательно относится к этой работе, у нас налажено взаимодействие, работают смежные технические комитеты. По санитарно-эпидемиологическим требованиям работа идет сложнее: они сформированы в иной логике и не всегда легко встраиваются в систему строительного нормирования. Но мы рассчитываем выстроить с коллегами из Роспотребнадзора такой же конструктивный процесс синхронизации.

- Вернемся к цифре 5% требований, которые можно перевести в машиночитаемый формат. Что делать с остальными 95%? И успеете ли вы к 1 марта 2027 года перевести их все?

- У нас не стоит задача перевести весь Реестр требований в машинопонимаемый формат к 1 марта 2027 года. Это более длительная работа, предварительно распределенная на 2026-2028 годы. Сейчас наша задача - научиться формулировать требования так, чтобы их можно было затем переводить в машинопонимаемый формат. Поэтому на базе ФАУ «ФЦС» работают две команды - «нормировщики» и ИТ-специалисты. Их совместная работа должна дать эффект.

Мы понимаем, что на отдельных участках придется временно оставлять требования в человекопонимаемом формате. Но общее правило такое: все новые СП должны формулироваться так, чтобы в дальнейшем их можно было перевести в машинопонимаемый вид.

Есть еще один важный момент - задание на проектирование. Если заказчик включил в него применение каких-либо требований или документов, эксперт обязан проверить проектную документацию на соответствие этим условиям. Поэтому речь идет не только о проектировщиках, но и об изменении подходов в экспертном сообществе. Совместный анализ с органами экспертизы позволил нам сравнить классический набор запрашиваемых требований с Реестром и понять, какие требования действительно должны быть в Реестре, а какие являются избыточными.

Машинопонимание - это параллельный поэтапный процесс. К 1 марта 2027 года весь Реестр не будет существовать в машинопонимаемом формате - это однозначно. Мы будем постепенно наполнять его машинопонимаемыми форматами, чтобы вендоры и отрасль могли привыкать к новой логике и использовать ее. Именно два фактора - новая методология и переход к машинопонимаемым требованиям - заставили нас принять решение о том, что ФАУ «ФЦС» должно само разрабатывать и «упаковывать» СП в единой логике. Реестр нужно развивать поступательно, не опережая возможности экспертов, разработчиков и рынка.

Мое глубокое убеждение: через несколько лет мы будем писать своды правил сразу в машинопонимаемом формате. Сейчас мы думаем о пилотных СП в такой логике. И для этого необходимо соединить компетенции в области технического регулирования и цифровизации. Искусственный интеллект приходит не как модная надстройка, а как ответ на изменение профессиональной среды. Идет новое поколение проектировщиков: у них другой взгляд, другие требования, другое представление о том, как нужно проектировать и жить. От этого нам никуда не деться.

Лариса Поршнева